Танька Гроттер и Мефодий Буслаев

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Лабиринт Минотавра

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Автор: Draco
Бета: m!ss Darina
Пейринг: Гуня/Гробыня
Жанр: романтика, пов Гломова, немного драмы
Размер:
Рейтинг: R
Таймлайн: от печки
Дисклеймер: дяде Диме
Статус: в процессе
Предупреждения:
1. Мат. Но это же Гломов…
2. Секс. Но это же Склепова…
3. Микроглавки.
4. Вероятнее всего, ООС. Причем всех и вся.
От меня: все помним, что на момент начала ТГ Гуне уже больше 14-ти лет и он «старше Гурия» (с)? Он не просто старше остальных на три-пять лет, он уже подросток, в то время как остальные –  всего лишь дети.
Каждое ваше мнение - мне на вес золота, ибо я сама не определилась с отношением к этому фику. Отписываемся, читатели, отписываемся!


     - Но я буду, буду его любить!.. – звенит ее пронзительный голос на всю комнату, и я просыпаюсь.
     Черт же меня дернул тогда подслушивать! Теперь мне это ночами снится. Как будто я ее принуждаю, Чума побери. Каждое утро смотрю на ее безмятежное лицо и думаю: а кто тебе снится, детка? Вряд ли я, если ты так сладко улыбаешься: ведь меня ты любишь из чувства долга. Или азарта. Или хер знает еще чего. Потому что ты меня любишь «потому что», а не безусловно. А те, кого любят «потому что», «за» и «из-за», не снятся.
     Впрочем, я и сам не лучше. Ведь не было между нами любви никакой. Ни-ког-да. И быть не могло. Мы просто друг другу нужны, сейчас уже по привычке, а тогда – по обстоятельствам. Или я передергиваю?

     Маленькая, вредная, пиздящая у прохожих кошельки – она мне сразу не понравилась. Когда Поклеп вел ее по коридору к кабинету Сарданапала, она была похожа на зашуганного щенка – сутулая спинка, маленькие ручки, зябко вцепившиеся в худенькие плечики, беспокойно бегающие по сторонам глазки, хлюпающий носик… Оно было понятно – общество Поклепа не располагает. И вышла из кабинета такая же маленькая забитая собачонка, и оба сфинкса с карниза сарданапаловой двери презрительно фыркнули ей вслед. Но стоило этой девице увидеть нас с Кисляковым – мы играли в зачарованные сотки на подоконнике – как она мигом расправила свои плечики, совсем и не такие костлявые, как оказалось, зажгла свои влажные глазенки хищным блеском (разные, к слову сказать, глаза-то), и прошагала мимо нас полная такой гордости и такого презрения, что сфинксы аж подавились. Походка у нее была как у контуженой бляди – жопой вроде и крутит, но так, что смотреть то ли смешно, то ли противно.
     Позже я разглядывал ее в зале жилого этажа поверх контрафактной газеты «Советский Спорт». Вокруг нее крутились все первачки и с десяток пацанов постарше. Готов поспорить, что она впервые оказалась в центре внимания – настолько невпопад были ее ужимки и смешки, но малышне нравилось. Уж не знаю, как ей удалось за полчаса выучить заклинание, но свои мышастые волосы до плеч она уже превратила в длинные, вишнево-красные, от чего стала казаться яркой разноцветной кляксой. И когда она плюхнулась на диван – почти мне на колени – так по-хозяйски, как будто этот диван тут поставили по ее распоряжению и для нее лично… так вот, когда она уселась, потеснив меня своим бампером, мне вообще захотелось ей вломить. Так-то я девок не обижаю, но эта – не девка ни разу. Не знаю, что она такое, но не девка точно. Больше похожа на говорящего попугая: такая же пестрая и нелепая. Уебище, что уж.
     На первом уроке в этом году она не нашла места лучше, чем рядом со мной. Сначала меня это взбесило – она даже не спросила, свободно или что вообще. Но, заметив на себе завистливые взгляды однокашников даже с белого отделения, я решил не выгонять нахалку. Раз все считают ее такой прям растакой, то пусть сидит: я тут вроде как главный, а главному – что? – правильно, лучшее. Конечно, было бы намного приятнее заполучить себе в соседки блондиночку Лоткову, но этот чумихин кодекс светлых не путаться с темными… не судьба, короче.
     Вообще мне нравилась девочка из третьего класса, Мариша Щукина. Но на прошлой неделе она сказала, что мы не пара. Четвертый раз остаться на второй год – это дебилизм, а ее родители не приемлют мезальянса – ни материального, ни социального, ни интеллектуального. Клянусь, слово в слово запомнил ее тираду. Даже записать хотел, потом забил. «Вот он – истинный дебилизм, - подумал, - словечки за всякими сучками записывать».
     Как соседка по парте Гробыня оказалась совсем не навязчивой, а после обеда я понял, что она еще и полезна. Может, для своих двенадцати она и не была гениальной, но кое-какие истины этого мира она постигла намного раньше других детей и уже вовсю училась использовать это.
     В гостиной темных было мало народу – несколько старшеклассников, читавших добытый на прошлой неделе справочник мага-вуду, да Гробыня, сидевшая в дальнем углу с каким-то лысогорским журнальчиком в руках. Она то и дело опускала в него глаза, потом прикрывала их и как будто сосредоточенно повторяла про себя прочитанное. «Тест, что ли, для ведьмочек?» - подумал я, плюхаясь рядом и по-свойски заглядывая в журнал. Гробыня на секунду смутилась и быстро перелистнула страницу, как будто я мог увидеть там что-то неприличное, но потом передумала:
     - Ладно, Гломов, учись, пока я жива, - и она открыла тот разворот снова.
     Между страниц лежал двойной листок в клеточку, исписанный какими-то закорючками. В самом верху была табличка с расшифровкой.
     - Впрочем, - добавила она, подумав, - пойдем лучше ко мне. От меня как раз Шито-Крыто съехала, никто не помешает.
     Вот так и начались наши индивидуальные занятия: на ее огромной кровати-гробу с подушкой-сердечком и красным шелковым покрывалом мы, сняв кольца, зубрили вслух запрещенные заклинания. К слову сказать, заклинания были интересные и полезные. Как минимум десяток я точно буду использовать регулярно.
     Через несколько часов мы, уже порядком отупевшие от непрерывной зубрежки, начали перевирать замысловатые словосочетания. Склепова, не долго думая, запустила в меня подушкой за особо пошлую переделку – на этот раз абсолютно случайную! – и весело рассмеялась, закинув голову и прогнув спину, как кошка. Подушка упала аж за черту, и я замахнулся на девчонку стулом. Она притворно завизжала, не прекращая смеяться, откинулась на спину и двинула мне каблуком по запястью. Стул я уронил. Не от удара, а от увиденного – ее коротенькая юбочка и так-то не особо что скрывала, но в такой позе…
     - Дура, - все, что нашелся сказать.
     Уже захлопывая дверь, я заметил, как она смотрела мне вслед. Мне даже показалось, что ее глаза сравнялись в размере – настолько она их округлила.

Отредактировано Draco (2011-11-24 03:27:33)

+1

2

Черт, как я это раньше не увидела?!
Это прекрасно! Это...это мысли Гломова...это...это так реалистично, так откровенно, так...у меня слов нет.
Ведь так тоже могло быть... Гломов мог не быть тупым дурачком, с первого взгляда влюбившись в хамоватую девицу.
В общем, у меня слишком мало слов, чтобы охарактеризовать столь необычный фик. Проду я буду ждать, наверное, особенно сильно)
Это нереально здорово, и уже можно сдохнуть от восторга от одного ПОВ Гуни)

0

3

Frozen Dream, ого!!! Я очень переживаю за этот фик - все-таки, пов Гуни - это сложно. Твой отзыв добавил мне уверенности и... неуверенности одновременно. Я работаю над второй продой, и то, что я там написала - еще откровеннее, еще более глубоко личное для него, но пока еще недостаточно верибельное. Вот к тем выходным постараюсь дописать, а к послетем - выложить. Надеюсь, ты дождешься)
Спасибо тебе, что читаешь)

0

4

блин, это круто!Draco, все супер, продолжай в том же духе) жду прооду))

0

5

Kate, твой отзыв я увидела только сейчас, почему-то ((( Спасибо большое, очень приятно читать такие отзывы)
Кстати, у фанфика появилась бета) Вторая прода уже готова, осталось дожаться отбетки)

0

6

уряяя)

0

7

Народ, спасибо за ожидание))) Микроогрызок в студию!

______
     Той ночью уснуть я не мог – все ворочался с боку на бок, пытаясь отогнать навязчивое видение. Стоило закрыть глаза, как я сразу видел Гробыню на красном шелке: она полулежит, приподнявшись на локтях, ее бедра разведены, каемочка юбки не скрывает простые синие трусики; в полумраке видел свои руки, аккуратно снимающие с нее эту нелепую тряпочку, и мои пальцы прикасаются к ее светлой коже, а девчонка прогибается и вздрагивает. Несколько раз я пытался лечь в свою «засыпательную» позу – на живот, руки под подушку, - и ни разу не удалось. По-хорошему, надо было снять напряжение и спокойно провалиться в сон – сто пудов, получилось бы, но отчего-то не хотелось так. Хотелось с ней.
     В конце концов я не выдержал и, въебав по стене с кулака, оделся и вышел во двор. Глубоко вдыхать сырой ночной воздух было приятно, приятнее даже, чем пить ледяное пиво в жару. На черном небе стеклянной пылью блестели звезды, а под ногами то и дело шуршали ярко-желтые листья, которые даже в темноте оставались светлыми, как будто горящими изнутри пятнами.
     Марина во время ночных прогулок томно вздыхала и говорила, что восхитительно, романтично и маняще пахнет океаном. А по мне, так нашей дачей. Так у нас пахло каждую осень, когда мы с батей приносили полные корзины грибов, а потом мать, застелив стол газетами и высыпав на него несколько килограммов крупной соли, выкладывала вываренные грибочки. И вот на следующий день после заготовок у нас, оказывается, пахло океаном и романтикой.
     Я вдохнул поглубже и побежал. Обогнув замок по самой длинной дороге, я выбежал на побережье и, не раздеваясь, запрыгнул в воду. Гребок, второй, третий… Я старался плыть как можно глубже и не экономить сил, чтобы когда я выплывал на поверхность, у меня в башке не осталось ни одной мысли, кроме жгучего страха захлебнуться. У самого дна вода такая холодная, что вымораживает напрочь. Мне пора было выплывать: легкие уже начало покалывать, руки и ноги немели с каждым гребком, но я все еще вспоминал мамкины грибы, Марину и эту чертовку. Еще пара вялых движений – и в голове только грибы и чертова девка, еще одно – и осталось только воспоминание о Гробыне с ее синими трусиками. Сука.
     «Хана, - подумал, когда под закрытыми веками пошли красные круги, - не выплыву». Изо всех оставшихся сил я оттолкнулся от дна и все-таки через несколько долгих секунд судорожно хватал ртом воздух.
Я выполз на берег и повалился прямо на мокрый песок, практически бездумно уставившись в выцветающее предутреннее небо. По воде уже поползли змейки тумана, убив мою надежду согреться не двигаясь с места. Я еще раз окунулся, смывая с себя песок, и побежал обратно к замку.
     Пельменник дрых на посту, так и не вынув изо рта своей самогонной соски, но стоило мне перешагнуть через его вытянутые поперек дороги ножищи, как он приоткрыл свой глаз и промычал что-то, отдаленно напоминавшее «пароль». Я выудил из кармана насквозь промокшие сигареты и, бережно выпустив слабую-слабую искру – не дай Древнир, спалю, я ж подохну без них, – просушил всю пачку. Пельменник уже внятнее потребовал пароль, но, узнав меня, пробурчал:
     - Ну, это… цигарок… того… отсыпь.
     Мог бы и не просить: на все эти глупые пароли у меня уже давно был один ответ – пара «цигарок». Кстати, надо бы выловить сегодня купидона, а то осталось всего полпачки. «Интересно, а эта курит?» - вдруг подумалось мне.
     - Тьфу, твою мать, да чтоб тебя за Жуткими Воротами все демоны по очереди драли!
     Пельменник недоумевающе уставился на меня совсем прояснившимся глазом, и тут я понял, что ругался вслух. Да уж, попал так попал. Не объяснишь же ему, что ругался я своим мыслям: он и слова-то «мысли» не знает, по ходу. Я молниеносно всунул циклопу в лапу всю пачку и, не тратя времени на бесполезные извинения, метнулся к замку. Остановился перевести дух я только у Большой башни, и тут – о Древнир! – нашел в своем кулаке три сигареты, которыми я не успел «сказать пароль». Это было счастье.
     Еще счастье было стоять у подножия башни, бережно затягиваться помятой, почти последней сигаретой, сдерживать легкий озноб, смотреть на лениво светлеющее небо и мечтать об украинской скатерти-самобранке на завтрак. Об этой моей слабости знали только некоторые друзья.
     Счастье было знать, что под столом у меня припрятана пара банок лопухоидных энергетиков, и никому и в голову не придет, что ночью я не спал. Об этом знал только Юран.
     И еще большим счастьем было идти по спящему Тибидохсу. Глупо, конечно, так говорить, но мне с детства казалось, что замок по-своему живой, и что где-то незадолго до рассвета, когда угомонятся все полуночники, и даже Поклепыч уляжется, замок тоже засыпает. Только вот об этом я не сказал бы никому. Даже ей.
     Чертова сука.

0

8

аее, прооодааа!Draco, пиши исчо)

0

9

Замечательный микроогрызок! Гломов очень нравится, то как он думает, то что он делает... Он такой...настоящий, такой живой, такой искренний. Но не совсем такой, каким мы привыкли его видеть. И все-таки ООСом я бы это не назвала.
Жду продолжения, очень жду)

0

10

Kate написал(а):

Draco, пиши исчо)

И это пишет наш художественный редактор  http://i026.radikal.ru/0802/24/96fc701f65bc.gif   Спасибо :)
Kate, обязательно напишу. Только попозже, в конце следующей недели смогу сесть за писанину.

Frozen Dreamhttp://www.kolobok.us/smiles/big_madhouse/wacko3.gif 

Frozen Dream написал(а):

Он такой...настоящий, такой живой, такой искренний.

собственно, он просто обязан быть таким в этом фике. Хорошо, что у меня получается это показать.

Frozen Dream написал(а):

И все-таки ООСом я бы это не назвала.

Вопрос об ООСе сложный - Гуня персонаж промежуточный, о нем всего несколько упоминаний... сложно делать однозначные выводы о его характере, особенно после Молота Перуна. Просто да, мы привыкли видеть его в других фиках тупым бодигвардом Склеповой, без собственных мыслей, неспособного связать и пары слов. Я не могу принять такого Глома, честно) Он же не умственно отсталый) Не скажу, что его внутренний мир богат и многогранен, но он же должен быть вообще хоть каким-то?

Спасибо за отзыв)

0

11

Draco написал(а):

И это пишет наш художественный редактор

Draco, а что такого?))

0

12

Kate, да ничего) просто порадовало)

0

13

ну и дела!!!

0